?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


 Сахалин ....Окраина России. Но сюда, неизвестно какими ветрами, заносит замечательных людей. Он словно притягивает крупные характеры. Вот и судьба семьи Анны Ахматовой неожиданно пересеклась с Александровском.
 

 

      Аня Горенко и её младший брат Виктор

  В 1918 году Ахматова узнала о страшных казнях в Севастополе, где служил на  эскадренном миноносце "Зоркий" её младший брат мичман Виктор Горенко. Всё говорило о том, что он разделил судьбу погибших офицеров. Ахматова пишет стихи:

Для того ль тебя носила
Я когда-то на руках.
Для того ль сияла сила

В голубых твоих глазах!
Вырос стройный и высокий
.
Песни пел, мадеру пил
,
К Анатолии далекой

Миноносец свой водил.
На Малаховом кургане

Офицера расстреляли.
Без недели двадцать лет

Он глядел на Божий свет.
1918

    

 Но Виктор выжил....

 Моряк-вестовой предупредил офицера о грозящей опасности. Виктор под прикрытием ночи покинул Севастополь и пешком перебрался в г. Бахчисарай.

По словам Виктора Андреевича, он "в марте 1918 года прибыл во Владивосток". Здесь след мичмана Горенко обнаруживается в Морской роте Штаба командующего Сибирской флотилией, куда он был зачислен 5 октября 1918 г.

  После расстрела адмирала А.В.Колчака и падении Омского правительства мичман Горенко перебрался в Александровск-на-Сахалине. Позже он об этом говорил так: 

"Я знал, что царское правительство ссылает на Сахалин грабителей и убийц, но двадцати одного года от роду я должен был выбирать – ЧК или Сахалин." " я помнил историю жизни деда, Эразма Ивановича Стогова. Поэтому я уехал на Сахалин".

Здесь в 1922 году он познакомился с Ханной Вульфовной Райцын и они поженились. Он построил дом. Здесь у них родилась и умерла дочь. 

В мае 1925 года Северный Сахалин стал советским и воссоединился с Россией. Стало возможным отправить весточку семье, долго ничего о нем не знавшей и считавшей его погибшим. К этому времени из жизни трагически ушел старший из братьев Андрей в 1920 году. Весть от "воскресшего" младшего сына с Сахалина окрылила Инну Эразмовну. Виктор послал матери деньги и в 1926 она приехала к нему. 

Вспоминая о младшем брате, Ахматова как-то сказала, что их семья как бы делится на природных Мотовиловых и Стоговых. Многие сохранили в своих воспоминаниях впечатления о семье Горенко, как о людях мало приспособленных к быту. Виктор, пожалуй, единственный унаследовал черты Стоговых – деда Эразма Ивановича, которого никогда не видел, но характером и хваткой которого восхищался.

 Ханна Вульфовна родилась в Николаевске-на-Амуре в 1896 году, закончила гимназию, после работала в аптеке ученицей и сдала экзамен на фармацевта. Во время гражданской войны она перенесла потрясение - вся ее семья погибла в Николаевске-на-Амуре, уничтоженном Тряпицыным в 20 году. Тогда же, вместе с такими же беженцами из Николаевска, она поселилась в Александровске.


 В 1926 году мать Виктора (и Анны Андреевны)Инна Эразмовна  приехала к сыну на Сахалин. Ханна Вульфовна вспоминала, что она была очень религиозной и отличалась редкой добротой.
  (Это своё впечатление она разделяла с Анной Андреевной.  Вот как вспоминает об этом Натан Гохарт:

 Анна Андреевна читает нам с Ханной Вульфовной отдельные места из стихотворения "Предыстория":

И женщина с прозрачными глазами
(Такой глубокой синевы, что море
Нельзя не вспомнить, поглядевши в них),
С редчайшим именем и белой ручкой,
И добротой, которую в наследство
Я от нее как будто получила,
Ненужный дар моей жестокой жизни...

- Здесь понятно, что я пишу о своей матери? Моя мама была сама кротость.)
 

             мать Анны Андреевны 
                                                                                                                   в молодости
 На фотографии, сделанной незадолго перед первой мировой войной, мы видим семью Горенко. Сидят слева направо Анна Андреевна, мама Инна Эразмовна, сестра Ия. Стоят слева направо братья старший Андрей и младший Виктор 1896 года рождения.

Ханна Вульфовна с волнением ожидала ее приезда, не знала, как посмотрит свекровь на сноху-еврейку. Но эти волнения были безосновательны, они быстро сблизились, и Ханна Вульфовна с удовольствием вспоминала, как приготавливала для Инны Эразмовны "пасху". Инна Эразмовна владела французским языком и при случае любила говорить по-французски. Прожила она на Сахалине до 1929 года. Оттуда уехала на Украину к своей сестре Анне Эразмовне Вакар.

О Викторе в Александровске в воспоминаниях жены немного слов, но они дают представление о его характере. Это был человек невозмутимый, решительный и с большим чувством юмора. Примечателен в этом смысле следующий рассказ Ханны Вульфовны. В бытность на Сахалине сосед по дому позвал их с мужем в гости. Стояли пасхальные дни, и у соседа был родственник из деревни, крестьянин. Беседуя с Виктором Андреевичем, этот крестьянин неожиданно спросил: "А вы не из жидов будете?" - "Нет, - мягко ответил Виктор Андреевич, - мы из людоедов". Его собеседник протянул: "А...", что было в этом "А..." - так и осталось неизвестным.

Виктор Андреевич, как бывший офицер, считался лишенцем (т.е. лишенным гражданских прав). Из-за этого устроиться на приличную работу становилось невозможным. И он замыслил перебраться в Китай. Позже он вспоминал: "В конце 1925 года большевики начали производить аресты на Сахалине, и к 1929 году я понял, что мне нужно бежать».  

 Рассказ Виктора Андреевича отвечает на остававшийся не проясненным вопрос: почему Инна Эразмовна через три года по прибытии на Сахалин отправилась в обратный столь нелегкий путь? Ей, как можно полагать, представлялось невозможным в ее возрасте пуститься с сыном, бегущим от «советов», в непредсказуемые странствия в чужие страны. Сахалин все же был Россией, а Виктор уезжал в Китай. Сам он понимал, что уезжает «из одной неподходящей страны в другую – такую же неподходящую.

Перейти границу - сначала Виктору, затем через некоторое время Ханне Вульфовне - помог китаец-проводник. Поселились они в Шанхае. Ханна Вульфовна освоила английский и работала фармацевтом, а после 1949 года преподавала русский язык в Шанхайском университете. Виктор Андреевич плавал на торговых судах грузовым помощником капитана, а затем работал на берегу в торговых фирмах.   «Я был вторым помощником капитана на Британском торговом судне. Я жил в Китае, чтобы заработать денег и убежать куда—нибудь подальше».

В Шанхае Виктор Горенко упорно трудился, складывая деньги, как говорится, копейка к копейке, и наконец, как он пишет: «8 января 1947 года, почти через 20 лет после приезда, я стоял на палубе корабля „Генерал Гордон“ и мысленно командовал: „Отдать швартовые!“ Корабль медленно двинулся… Я прибыл в Сан—Франциско». Их пути с Ханной Вульфовной разошлись.....

 Но не разошлись пути нашей землячки и Анны Андреевны Ахматовой.

 Распадалась русская колония в Китае (большевики дотянули свои руки и сюда)
Русские эмигранты, покидая Китай, уезжали в США, Канаду, Австралию, СССР. У Ханны Вульфовны в Риге была родственница, и она поехала к ней.  
   
О Ханне Вульфовне Горенко вспоминают многие, как о  добросердечном и житейски мудром человеке. Жизнь она прожила трудную, невзгод ей выпало много, но был в ней стоицизм.

Виктор сообщил о себе только много лет спустя, через Шестаковича, которого охранял во время его поездки по США ( перебравшись в Штаты, Горенко стал здесь "секьюрити гард" и второй раз...женился)

Виктор Горенко посылал Ханне и Анне Андреевне какие-то вещи - шали, платья, которыми Ханна чрезвычайно гордилась. Передавая Анне Андреевне весточки и посылки от брата они чрезвычайно сблизились. Она часто помогала ей по хозяйству,  живя, как правило, в летние периоды при Ахматовой, приезжая из Риги (Анна Андреевна была беспомощным человеком в бытовом плане и нуждалась в бескорыстном участии). Дружен был с Ханной Вульфовной и Иосиф Бродский (и даже посвятил ей стихи)
  Как-то Ахматова показала Бродскому  фотографию человека: широченные плечи, бабочка - сенатор, да? И говорит: "Хорош... - после этого пауза, - американец..."

Совершенно невероятное у него было сходство с Ахматовой: те
же седые волосы, тот же нос и лоб. 

  Снова из воспоминаний Виктора: "Для моей дорогой сестры было большой неожиданностью найти меня живым после стольких лет, но, чтобы не разгневать строителей социализма, она решила не отвечать на мои письма. Она закаменела, словно стена» - вспоминал он позже

Долго Ахматова не отвечала на его письма  и только в 1963 году ответила:

«Милый Виктор, чувствую себя виноватой перед тобой. Я своевременно получила и твою фотографию, за которую я тебя благодарю, и чудесные нейлоновые чулки. Но мои постоянные переезды из Москвы в Ленинград и из Ленинграда в Москву, а еще больше тяжелая сердечная болезнь и длительное пребывание в больнице – у меня было уже три инфаркта – нарушают нормальное течение моей жизни. О себе мне почти нечего тебе сообщить. Я немного перевожу, в настоящее время – румын, и занимаюсь Пушкиным. Еще раз благодарю тебя, что не забыл сестру. Твоя Аня. 7 июня 1963, Москва».

Через два года, приехав в Англию получать почетную степень доктора литературы в Оксфордском университете, Ахматова отправила брату телеграмму 10 июня 1965–го: «Буду жить неделю в Президент Рузвельт отеле, Лондон. Телеграфируй или позвони мне. Сестра Анна».

Еще за полгода до поездки в Оксфорд Ахматова писала брату:

«1 декабря 1964, Москва. Милый Виктор, Случалось так, что потеряла твой адрес и вовремя не ответила тебе и не поблагодарила за твой великолепный подарок – черное кимоно. Я ношу его с особым удовольствием. Сегодня еду в Рим и на Сицилию, где мне вручат премию за стихи. Командировка всего на 10 дней. Я, конечно, в большой тревоге, – выдержит ли мое здоровье. Посылаю тебе мою последнюю фотографию, она лучше всех остальных. Передай мой привет твоей жене. Целую тебя. Всегда твоя Аня».

 Вот так связала судьба, раскидывая и сталкивая этих людей.

 Скончалась Ханна Вульфовна Горенко в 1978 году. Ещё о ней из воспоминаний Натана Готхарта:  "Помню, было так, что в разговоре она невольно коснулась своего недуга, у нее были мрачные мысли, но она сдержала себя: "Не хочу встречать горе на полдороге" - и переменила тему разговора. Об одной женщине, крайне набожной и в то же время душевно черствой, она высказалась резко: "Я таких верующих не признаю. Верующий должен творить добро". Сама она верующей не была, но где только возможно творила добро".

В заметке использованы материалы книги Натана Горхарда "Двенадцать встреч с Ахматовой", Соломона Волкова "Диалоги с Иосифом Бродским" и статьи Г.Смекалова

Comments

( 10 комментариев — Оставить комментарий )
taiohara
31 янв, 2010 12:53 (UTC)
О сборах на Сахалин
в дополнение к вышеизложенному из воспоминаний биографа Анны Ахматовой Павла Николаевича Лукницкого:
("Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. Т.2")

19.04.1926
Вчера к АА приехала из Подольской губернии Инна Эразмовна, чтобы,пробыв здесь несколько дней, уехать на Сахалин к Виктору Андреевичу Горенко.
Уже давно этот отъезд предполагался. Давно Виктор Андреевич прислал Инне Эразмовне денег. Инна Эразмовна все медлила; Виктор Андреевич ждал ее приезда туда к 15 апреля (во Владивосток), Инна Эразмовна ждала весны и тепла. АА очень беспокоилась и торопила Инну Эразмовну в письмах, потому что
боялась, что повышение железнодорожных тарифов (недавно повысили на 10% и ждут дальнейшего повышения) лишит Инну Эразмовну возможности уехать туда.
Наконец, Инна Эразмовна решила ехать. Позавчера АА получила ее телеграмму о приезде сюда. И вчера утром с Пуниным поехала ее встречать на вокзал. В одиннадцать часов встретила Инну Эразмовну, и АА вдвоем с ней поехала в Шереметевский дом, где Инна Эразмовна пробудет эти дни до отъезда на Сахалин.

Я уже несколько дней тому назад узнавал об условиях путешествия (а еще раньше - о стоимости билета). Вчера АА несколько раз звонила мне, но не застала меня дома. Сегодня в двенадцать часов я поехал к АА в Мраморный дворец. (АА все эти дни будет ночевать в Мраморном дворце). Застал ее одну (была Маня, но Шилейко не было).
АА еще не совсем оделась, и минут двадцать мы не выходили - я дожидался. Бросилась в глаза необычайная оживленность,
исключительно хорошее настроение ее. А это все отражается на манере говорить, на ее движениях: походка становится легче и движения - "лебединей".

Расспросил об Инне Эразмовне - приехала в полном здоровье и
нисколько не озабоченная трудностями предстоящего путешествия.
Вышли. По местами просыхающим, но большей частью - невероятно мокрым и грязным тротуарам, по неожиданно теплому, мягкому воздуху (второй день такой! - раньше все холода были) пошли в Шереметевский дом.
Но то, что не пугает Инну Эразмовну, - очень волнует АА: она перебирает в уме все трудности такого длительного путешествия, неизвестность условий, маршрутов, расписаний, стоимостей и всего прочего. Тем более - принимая во внимание старость и неопытность в таких делах Инны Эразмовны. Речь АА пестрит такими словами, как "Николаевск на Амуре", "анкета" (которую нужно заполнить, чтобы получить разрешение на въезд на Сахалин). И с одной стороны
- радость от того, что приехала Инна Эразмовна, а с другой - волнение за нее; а все вместе делает АА необычайно оживленной.

АА с юмором рассказывает мне о муже ее тетки Викторе Модестовиче Ваккаре, почти восьмидесятилетнем старике, который в Деражне ведет мемуары, о наивном непонимании Инной Эразмовной условий современного существования, и т. д. Попутно по дороге АА говорит мне, что читала вчера Шенье (Шилейко купил вчера для себя томик Шенье. А тот, который принадлежит АА, сейчас у меня).


Мы пришли в Шереметевский дом. АА представила меня своей матери.
Высокого роста старушка. Есть что-то татарское в лице. Сморщенное лицо и дряхлый голос; держится прямо, но при ходьбе чуть-чуть припадает на одну ногу. АА в разговоре с ней - стояли друг против друга - смотрит на нее мерцающим, ласковым, ясным-ясным взглядом. И говорит с ней ласково, в этой ласковости пробиваются, смешиваясь, нотки дочернего подчинения и чуть-чуть
снисходительной доброты к более слабому существу.
taiohara
31 янв, 2010 12:57 (UTC)
продолжение предыдущего...
Кабинет Пунина опустел: из него вынесли письменный стол, который поставили в спальне. Кабинет предоставлен Инне Эразмовне. АА провела нас туда и оставила меня одного с Инной Эразмовной. Инна Эразмовна ставила мне вопросы об условиях путешествия, и я записывал их, чтобы навести справки.
Я ушел за справками. И через два часа - в четыре часа - пришел в Шереметевский дом опять, узнав, что билет стоит около 80 рублей, что поезд идет дней восемнадцать, и пр. Застал АА, Инну Эразмовну и Пунина оканчивающими обед в столовой. Сел к
столу. Пунин положил и мне оладьи, АА покрыла оладьи вареньем, и я стал есть и рассказывать. Принесенные мной сведения вызвали очень горячее обсуждение. АА, волнуясь, горячась, спорила со мной, и с Пуниным, и с Инной Эразмовной - мы все более оптимистичны были, высказываясь о путешествии.
А АА - и справедливо, конечно, - убеждала Инну Эразмовну помнить то-то и то-то, касающееся анкет и Виктора Андреевича. Волненье и горячность прерывались смехом и подтруниваньем - АА надо мной и Пуниным, Пунина и моим - над АА..

Так как настроение у всех было хорошее, то подцепляли друг друга неимоверно. Выпив чаю и просидев около часа и пообещав собрать сведения о недостающих подробностях, я ушел домой.
taiohara
31 янв, 2010 14:33 (UTC)
продолжение воспоминаний П.Н.Лукницкого
«А. А. особенно огорчена тем, что не могла прибавить Инне Эразмовне денег на дорогу, потому что сама безнадежно без денег – все ее ресурсы вчера равнялись восьми рублям, из которых три она вчера потратила на продукты для Инны Эразмовны… Инна Эразмовна же уехала, имея с собой шестьдесят рублей на всю дорогу (не меньше месяца), из которых рублей двадцать надо будет истратить на плацкарту от Иркутска до Хабаровска и билет на пароходе. На еду и за все остальное – остается сорок рублей. Немудрено, что А. А. это обстоятельство так сильно беспокоит. Говоря о материальном положении А. А., не надо забывать, что в Бежецке у нее Лева и А. И. Гумилёва, которым тоже нужно ежемесячно посылать деньги» (Лукницкий П. Н. Acumiana. Т. 2. С. 147).

П. Н. Лукницкий с дотошностью летописца описал картину проводов, затаенную скорбь и открытую растерянность матери и дочери, расстававшихся, как им обеим было очевидно, – навсегда. Они втроем приехали на вокзал (Пунин подъехал позже) и ступили на перрон – Инна Эразмовна, Ахматова и он:
«Я взял в руки чемодан и корзинку и хотел взять третий тюк – с постелью и мягкими вещами. А. А., однако, понесла его сама, изгибаясь под тяжестью его, вытягивавшего ей руку, и, когда я повторил просьбу передать его мне, А. А. впервые промолвила: „Оставьте, зачем вы просите?.. Мне и без этого, – кивнула на тюк головой – нелегко!“ Но, встретив мой смущенный взгляд, сейчас же рассмеялась легкой шуткой. В другой руке у А. А. была корзиночка с провизией. Инна Эразмовна, припадая на правую ногу, опираясь правой рукой на палку, в левой держа маленький ручной саквояж, плелась, все время отставая, сзади. На ней был черный старо—старушечий зипунчик, древняя круглая – такие носят дряхлые помещицы, да, пожалуй, монахини – шапка с черной наколкой, скрывавшей всю ее голову и оставлявшей открытым только небольшой овал сморщенного лица, где добротой, мирной приветливостью и стеснительной учтивостью отливали глаза. Одежду ее довершал громадный, безобразный, длинношерстый и короткий серый с рыжим мех не то зайца, не то какого—то другого зверя, громадным воротом навалившийся на ее плечи. Он был громаден и неуклюж, а Инна Эразмовна – согбенна летами, и казалось, что этот мех своей тяжестью пригнул ее к земле» (Там же. С. 148).

Разместив Инну Эразмовну в вагоне, мужчины оставили ее с дочерью.

Далее Лукницкий пишет:

«Минут за десять до отхода А. А. вышла – и огорченная, ибо Инна Эразмовна, беспокоясь, что поезд тронется, велела ей уйти.
Я узнал точное время, и А. А. с Пуниным опять вошли в вагон – еще на семь минут. А. А., выйдя, подбежала к окну и как—то нервно крикнула: „Мамуся!“

Последние минуты глядели друг на друга через стекло… На один момент (тот, когда она вышла из вагона после разговора с Инной Эразмовной, – за десять минут до отхода) я заметил особенно острый, пронзительный, воспаленный взгляд – глаза А. А. делаются такими блестящими и острыми только в редкие минуты ее жизни. Два—три шага по перрону, и внешнее равновесие было восстановлено – взгляд стал обычным, и дальше А. А. уже была спокойна. Я вспомнил, что она никогда не плачет.

Поезд ушел, А. А. побежала за вагоном, а я бросился за ней, опасаясь, чтоб ее не толкнули. Она заметила меня… „Не идите так близко к поезду“, – сказала она мне, не останавливаясь, еще раз повторила то же. Поезд ускорял ход. Мы остановились. И пошли к выходу. При выходе с перрона у всех отбирают перронные билеты. Я прошел, не отдав своего, а у А. А. его взяли. Я показал А. А. билет. А. А. неожиданно искоса взглянула на меняя и, тихо уронив: „Дайте мне, если он вам не нужен“, – потянула за билетом руку.

К выходу шли, разговаривая о чем—то постороннем, и я плохо слушал, зная, что этот разговор и ей—то нужен только для того, чтоб затушевать им те, быть может, замеченные нами мгновенные признаки ее внутреннего состояния, которые до отхода поезда могли случайно проскользнуть сквозь внешнее спокойствие» (Там же. С. 148–149).

Жест и взгляд ее был каким—то стыдливым, точно она признавалась мне в своей слабости… А меня тронуло, что ей так дорог этот билет - память о расставании с Инной Эразмовной.
inselbewohner
31 янв, 2010 15:13 (UTC)
Спасибо. Так и не знал бы никогда...Хармс, Ахматова...Чьи семьи еще Сахалин коснулся?
taiohara
31 янв, 2010 15:56 (UTC)
Часть вычеркнутой истории теперь возвращается...
Olga Bashnina
3 янв, 2014 20:30 (UTC)
мой папа, когда отдыхал в Комарово, любил ходить не кладбище, где похоронена Ахматова...............и сам теперь там лежит.
toihara
5 янв, 2014 11:36 (UTC)
На Сахалине работал архитектор Чарушин (отец художника Чарушина) http://ru.wikipedia.org/wiki/%D7%E0%F0%F3%F8%E8%ED,_%C8%E2%E0%ED_%C0%EF%EE%EB%EB%EE%ED%EE%E2%E8%F7
Сахалинцами были Дмитрий Гирев (первый русский антарктический каюр из экспедиции Скота), Ощепков (разведчик, изобрёвший самбо), гениальный балетный танцовщик Годунов (эмигрировавщий и сейчас почти забытый)
Это, то, что сразу вспомнилось.
Ну а поэтическое... - здесь есть заметка об Алшутове : http://sakhalin-war.livejournal.com/32271.html
ljournalist_bot
1 фев, 2010 08:05 (UTC)
Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.
(без темы) - magdalenyz - 7 фев, 2012 22:30 (UTC) - Развернуть
taiohara
8 фев, 2012 08:09 (UTC)
Re: Спасибо за информацию
Поздравляю! Счастья!
( 10 комментариев — Оставить комментарий )