?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 очерк  В. Серошевского  "Среди лохматых людей"

продолжение предыдущих постов. Начало см. здесь: 
1 часть
http://community.livejournal.com/sakhalin_war/27917.html
2 часть http://community.livejournal.com/sakhalin_war/28251.html
3 часть
 http://community.livejournal.com/sakhalin_war/28589.html
 

........В Хаякита мы переночевали в маленькой японской корчме. Этого же дня мы наняли верховых коней и проводника, а наутро тронулись через леса в Пиратори.

Дорога, похожая на наши полеские или волынские земли, легла через глухую лиственную чащу. Огромные дубы, буки, клёны, вязы и орехи, а где повлажнее – ольха и пихта, высоко соединялись кронами, как готические арки. Плющ и разные вьющиеся лианы, мощные пни создавали непроходимую дремучую глухомань. Впрочем, между деревьями были довольно большие расстояния, если не заполнялись эти площади зарослями огромного папоротника, шиповника, фундука, дерна, которые достигали размеров наших груш и яблонь. Листья этих прекрасных деревьев были пурпурной окраски, которая словно пламя пожара светилась во мраке леса.

Айны считают сумаки деревьями ядовитыми и избегают оставаться в их тени и обнажёнными никогда не ложатся вблизи их на ночлег. Дорога была пустынна. Один только раз между деревьями промелькнула стайка пёстрых ланей, вспугнутая топотом наших коней. Первый раз встретилась нам деревенька, где-то в 40 километрах от железной дороги, кажется, над рекой Мукава, в долине, среди лесистых взгорий. В деревне проживали обращённые в протестантскую веру айны. Во главе их стояла молодая женщина, умеющая читать и писать по-айнски и даже немного по-английски. Поздоровалась с нами как со старыми знакомыми, потому что мистер Бэчэлор писал ей о нас и советовал помочь налаживанию отношений с айнами. 
                                            фотография молодой айнской женщины     

Немного мы призадумались, не остаться ли нам в этом селении на какое-то время, но здесь всё-таки было  слишком много всего христианского. До Пиратори осталось всего каких-то 30 километров.  Мы переночевали и завтра в полдень уже были на берегу реки Сару, что значит «травянистая».
Действительно вдоль реки тянулись луга, на которых впервые мы увидели стада коней и крупного рогатого скота красной масти.


Айны в давние времена, ещё перед приходом японцев, слыли как животноводы, содержащие коров и коней. Позже обеднели, стада эти истощились и японское правительство привезло племенных кобылиц и жеребцов из Австралии и Монголии. Селение тянулось вдоль возвышенности у речной долины; камышовые дома были побольше, их каркасы были из лучшего, чем у приморских айнов, дерева, но японского «налёта» было меньше. Единственное жилище, в котором мы задержались, было построено по-японски, из досок, но покрыта была крыша по-айнски.
  фотография пожилого айну

Сразу после нашего приезда, появился староста, важный Пенри, о котором мы были наслышаны ещё в Хакодате . Я в жизни ещё не видел столь обросшего человека, не чета ему даже известные волосатые люди, встречаемые мною среди кавказских армян. Борода его начиналась сразу под глазами; подвязанная грязной тряпкой шевелюра космами спадала на лоб; из ушей и ноздрей вырастали целые кусты жестких волос, отдельные волосины торчали из ноздрей мощного носа, ресницы касались бровей, а брови походили на огромные усы. Шерсть покрывала руки и ноги, а из-под расстёгнутого на груди кафтана торчали рыже-седые медвежьи клочья. Я был в восторге, но и Пенри был в не меньшем восторге от нашего знания айнского языка.

- Зачем же вам было брать столь дорогих проводников!.. – спрашивал, сверкая глазами, скрытыми волосами. – Только выброшенные деньги... Я обо всём сам бы мог вам отлично рассказать! Я всё знаю, я здесь наистарший… Я помню ещё сёгуна Токугаву  и бунт Эномото  в Хакодате – помню… А мой дед знал даже самого «Йоцицине»  (Ёшитсуне – XII век) и у него есть от него сувенир, очень ценный сувенир! И мистера Бэчэлора знаю, и знаю мистера ЛандораИ был я в Токио, и на Карафуто (Сахалине)… Здесь у меня все останавливаются и вы, наверное, тоже

                                             Старый айну

    Мы пообещали, что посетим его и поговорим об этом. Попросил одолжить 1 йену, чтобы он смог достойно приготовиться и нас принять. Не хотели мы отказываться от него, но сразу заявили ему, что мы наймём отдельный дом, где сможем обустроить антропологическую лабораторию и тёмное помещение для проявления фото. До того я ограничивался чёрно-красной палаткой, но это было очень неудобно. При помощи нашего переводчика, который принадлежал к роду Сираой и не обращал внимания на гнев Пенри, мы нашли себе без труда помещение, оставленное без хозяев на всё лето, ибо они нанялись на ловлю сельди у японских предпринимателей. Мы им заплатили за проживание, купили несколько матов, нужную посуду и прекрасно устроились. Стоило нам это намного дешевле, потому что рыбу и дичь мы могли приобрести у айнов, а муку, сухари, сахар, чай мы привезли с собой. Мы слышали, что за готовое питание здесь содрали бы с нас гораздо больше, да и Пенри драл бы с нас три шкуры. Ублажили мы старика, купив у него какие-то безделушки и обещали сделать «молитву тяжёлым богам», если разрешит себя измерить и сфотографировать!

      Наутро явился разодетый в наилучшее своё кимоно из берёзового лыка с красно-чёрно-белыми узорами. Очень удивился, когда мы его стали просить, чтобы снять одежду. Долго не решался, наконец уступил, но с условием, что проведём и вторую молитву «к тяжёлым богам». И ещё мы выторговали, чтобы разрешить себя измерить. После этой «операции» тяжело вздохнул и спросил: зачем нам это? Сказали мы, что хотим узнать, являются айны «сисиам» - т.е. японцами, или фуресисиам (красными японцами, европейцами)?  

- Айну боата! (Ах!..) Понимаю: если мы окажемся «вами», то вы эту землю заберёте! – крикнул.

Тщетно мы старались выбить это из головы. Не поверил нам и закончил обещанием, что ничего не скажет японцам, поскольку их не любит, а когда был на Карафуто, так ему там россияне очень понравились… Но молчание – это очень болезненная вещь! Она крутит, крутит в животе и он всё время должен будет молиться «тяжёлым богам».  


    Мы ему не отказали в помощи на эти «молитвы», но с условием, что нам будет доставлять людей для измерения и фотографирования. 

    -    Сколько за это дадите?..
     -    Каждому измеренному дам серебряную йену, а тебе 10 сен (20 гроши).   
     -    А женщины вам тоже нужны?
     -    Конечно, и женщины!…
    -   Я сейчас же пришлю вам мою жену! Не слишком ли стара? Хотя  она и старо выглядит, но она в три раза моложе меня!..
  пожилая айнка

    Долго нам рассказывал, что ранее, давно, имел и три, и четыре жены сразу, а теперь хватает ему и одной. В тот же день ещё мы измерили жену Пенри и мужа его золовки, Яку, а на следующий день пришла и сама Яку – молодая красивая женщина. Благодаря энергичной пропаганде Пенри у нас не было недостатка в желающих измериться, хуже было с женщинами, не хотели раздеваться, хотя и не прятались, хотя мы их встречали на работе и дома только в набедренных повязках, или на берегу, полоскающих или отбеляющих волокно вязов и ильм для ткацкого дела. Но самые большие трудности встретили мы с приобретением волос; даже мужчины не соглашались лишиться малейшего клочка, а ведь пробы волос нам нужны не только с головы, но и из других мест, где они росли. Нам это было очень нужно, ведь речь шла об оволосении айнов, а при изучении оволосение оказывалось намного выше ранее нам известных данных. Встречались среди них особи, обросшие такими густыми, а главное длинными волосами от пояса, что и вправду подумаешь, что это фавны, сбежавшие с давних греческих и римских картин.   У некоторых на крестце были пряди длинные, вьющиеся в форме хвостика. Эти волосы росли очень странно, неровно, пучками, разбросанные по рукам, ногам, животе… На груди их было меньше, чем на плечах. У женщин на груди их не было вовсе.  У обоих полов сильное оволосение начиналось где-то лет с 30-ти. Самая малая примесь японской крови сильно влияла на уменьшения оволосения.
 
   Со временем мы так напрактиковались, что уже при не очень тщательном исследовании родословной смешение это подтверждалось. Не столько форма черепа и скелет, не столько цвет кожи – белый и румяный у айнов и только жёлтой у японцев – не столько разрез глаз и зубы давали нам соответствующую информацию, сколько характер мускулатуры, телосложение. Мышцы и их расположение у японцев имеют какую-то плоскую форму, а у айнов они похожи на канаты, свиваются в узлы, на манер европейских.  Фотография обнажённого мускулистого японца рядом с айном сразу выделяет эту разницу, а с другой стороны сравнение айна с европейцем неизменно выявляет их расовое родство.
 
Эти вещи очень меня интересовали: я не жалел времени и усилий, чтобы сделать как можно больше измерений. Волосы мы добывали украдкой, пряча ножнички в антропометрических инструментах. Впрочем, по мере увеличения числа измеренных, появилась даже мода на замеры. Начали предлагать измерить себя даже молодые женщины, что прежде было редкостью и приходили только с мужьями. У нас был даже конфликт по этому поводу с одним молодым айном, невеста которого вопреки его запрету пришла и дала себя измерить. Он пожаловался Пенри и он «приговорил» нас к молитвам за «тяжёлых богов». 

 

Б.Пилсудский в свою очередь собирал богатый «урожай»: легенды, старые песни, верования. Поначалу Пенри пробовал всякие рассказы монополизировать, но вскоре мы убедились, что он повторяет уже рассказанное им мистеру Бэчелору, или переделывает всякие истории из школьных японских учебников, убеждая нас, что это самые настоящие айнские сказки… Так что мы стали искать других сказочников и знатоков былин…

Пенри интересен был в лесу, где нам показывал разные капканы и самострелы, которые ставили айны на диких зверей. Охотно рассказывал о древних обычаях охотников, толковал значение волчьих, собачьих и медвежьих «нуса».

         

Я очень хотел достать для музея  несколько высушенных звериных «лбов», посаженных на шесты и украшенных стружками. Правоверные сираояны и слушать не хотели о таком святотатстве, но бывалый Пенри разрешил эту проблему очень просто:
     
- Знаешь, где стоит «Нуса»? Ночью там никого нет, потому что там кружат духи… Если же я в то время, когда ты там будешь, буду молиться «тяжёлым богам», то и я, и он не будем знать, что там случилось, мы будем заняты – он слушанием, а я бормотанием!.. 

   Айнские  инау в зимнем лесу
    
Ясное дело, что для такой горячей молитвы нужно большое количество саке.
 
Всё шло отлично, мы планировали начать экспедиции в ближайшие деревни, но вдруг всё переменилось. Нас стали избегать, их посещения стали редкими и короткими. Один только Пенри ещё приходил, но и он становился всё более молчаливым. Тщетно мы хотели узнать, что бы это значило, посылали узнать что-то Тародзи. Он брал деньги вроде бы на покупку саке для развязывания языков, но вернувшись, только улыбался и плёл нам какие-то побасенки о волшебнице Рупесте, которая  запрещала разговаривать с иностранцами. Началась у нас вынужденная безработица. 

    Как-то однажды вечером появился неожиданно Пенри и сказал, что если мы купим у него «икоро» (меч) самого «Ицицине» (Ёшитсуне), то он нам раскроет причину нашего опасения. 

    Айнский меч

    - Только «икоро» - это большая «святость», семейное сокровище… Я его ещё никому не показывал и стоить он будет дорого! 

    Поторговавшись, мы согласились за него «полконя» (25 йен) , десять йен мы дали задатка, завтра утром остальное, после осмотра. Кроме того, бутылку саке мы вылили в «синтоко», употребляемого нами при обыкновенных молитвах к домашним «инау». Несколько хороших чарок развязало язык Пенри. Начал он тихим шёпотом:

- Видите ли, тут приехали два японца, говорят, что аж из Хакодате… Они очень любопытные, интересуются, чем вы заняты, выспрашивают и вечерами подсматривают в окна… Они очень сердятся на людей за то, что они ходят к вам!.. Люди боятся. Я – так другое дело, я бывал в Токио, в Хакодате, в Саппоро, на Карафуто… Ко мне сюда все «нишпа» с севера и юга приходят, я не боюсь, но бедный айн всего боится! Потому что такой господин с зонтиком. Он знаком и с «каку-сонг-коцио», и с береговым надсмотрщиком, и с лесным, даже с самим губернатором! Он может сильно навредить! И я вам скажу, вы лучше поезжайте в Рупесте к этой известной колдунье… Она вам много интересного поведает и увидите там новое «инау», каких больше нет нигде… А здесь… вот купите моё «икоро», а больше ничего интересного здесь не будет!.. 

    Прищурил глаз и понимающе закивал головой.

Это было обидное известие, что-то видимо случилось, что грозило нам полным параличом работы. Решил написать в посольство с просьбой убрать появляющиеся на нашем пути препятствия, а тем временем выехать куда-то подальше от незваных опекунов и стал договариваться про лошадей с тем же обидевшимся женихом, который сам у меня попросил прощения и сам пришёл с предложением дать лошадей для верховой езды.

Уже даже был назначен день отъезда, мы заплатили задаток, когда в полдень неожиданно явился Спаньрам. Был уставший, голодный и посадили мы его обедать. Радость встречи отравляло нам присутствие Пенри, который появился вместе с нашим приятелем и не отходил ни на минуту. На наши вопросы о знакомых, родных, о сираойских делах и другом Спаньрам отвечал неохотно, неполно; ясно было, что он что-то скрывает, чего не хочет говорить при Пенри, так что мы предложили ему идти поспать, ведь он всю дорогу шёл пешком и очень рано встал, а сами мы терпеливо ждали, когда уйдёт этот Пенри. А он нас пригласил на смотрины «икоро», которое оказалось обыкновенной лихой японской саблей в старой потёртой оправе. Лезвие даже было не стальным, а железным и гнулось в руке как жесть. Пенри пытался нас заверить, что именно такими были древние японские мечи. Мы даже не притворялись, что верим ему, заплатили ему, как договорились, деньги и попрощались с ним. Хотел нас сопровождать под предлогом, что такое ценное сокровище «икоро» должно быть доставлено на место им самим. Мы категорически ему отказали, дав ему отступного одну йену. Тародзи мы послали к проводнику напомнить ему, чтобы на послезавтра приготовил коней, а сами поспешили домой.
Бронислав обошёл вокруг избы, чтобы убедиться, не подслушивает ли кто, а я разбудил Номуру.  
 
    -  Мы сейчас одни. Говори, приятель!
   - Для того и пришёл сюда, - прошептал, садясь на мат. – Слушайте! Идёт война!.. О вас говорят, что вы являетесь военными шпионами. Что ты – обратился ко мне – своею жёлтой машиной фотографируешь везде план местности, что сюда с кораблями придут русские и они «ороси» эти места захватят, а людей поубивают, что вы им даёте наводку…   Поэтому, говорят, вас нужно убить, у вас конфисковать всю вашу писанину, фотографии и кинокадры, чтобы ничего из того, что вы видели, не дошло до людей… А потому не езжайте в Рупесте, потому что это далеко в горах и японцы на вас там сделают засаду. А потом что? Свалят всё на разбойников и всё… Лучше возвращайтесь к нам, в Сираой, где все вас любят и тоскуют за вами!… Вот для этого я пришёл, не езжайте в Рупесто, не езжайте!.. 

    Он был очень взволнован и мы, кстати, тоже, не столько его предупреждением, сколько этими 60-тью километрами пути, которые преодолел Спаньрам, чтобы предостеречь нас от опасности. Когда мы начали ему выражать своё сомнение, касающееся японских намерений, Номура буквально стал нас умолять: 

    - Послана за вами не обыкновенная полиция, а пострашнее. Здесь сидит такой, говорят, жандарм!
    - По какому праву? Откуда? Что мы такого делаем?
    - Не знаю. Война, говорят… Пишут в газетах… 

    Мы так основательно были отрезаны от мира, что известие это свалилось на меня как гром с ясного неба. 

    - Э… Война если и будет, то не скоро, а полиция, которую за нами послали, будет лучшей, потому что более разумной… Мы ничего такого не делаем, чтобы у нас была необходимость скрываться!… Сейчас я напишу в Саппоро и вышлю фильмы с просьбой, чтобы их проявили и убедились, что там ничего нет, кроме танцев, игрищ и обыкновенных «каракты», ткания полотна, возвращения рыбацких суден и установления «нуса», - убеждал я. 

    Спаньрам, казалось, не был этим удовлетворён. Утром ушёл, одарённый нами, умоляя до последнего, чтобы мы никуда не подавались в глухие углы страны. В Пиратори уже нам было делать нечего. Посоветовавшись с Брониславом, мы решили не прерывать работы по причине ни на чём не обоснованных страхов, в Рупест пока что не ехать, а подвинуться подальше на восток, в районы Кусиро или Немуро, где было второе по величине серьёзное скопление айнского населения.  Так что мы задержали свой заказ на коней с тем условием, что нас  повезут не в горы, а в долину реки Сару

    Мы были заняты составлением плана и подготовкой к путешествию, но вдруг завалился Пенри с криком:     

    - Правительственный гонец! Вот вам письмо. 

И протянул нам большой конверт с государственными печатями. Несколько удивлённые и взволнованные мы срочно вскрыли конверт. Консул из Хакодате писал, что по поручению посольства сообщает нам, что мы должны немедленно приостановить экспедицию и возвратиться в Токио. Тогда я сообщил погрустневшему Брониславу:

-    Да!.. Война России с Японией. Что же она принесёт Польше?! 

                                              





Публикуется по изданию:

Wacław Sieroszewski.
Wśród Kosmatych Ludzi.
Warszawa, 1927.

Перевод с польского яз. И.Ю. Сирак.

Подготовка текста и публикация В.М. Латышева.
Написание и произношение топонимов и имён собственных
уточнены  Коити Иноуэ.

Впервые  очерк  В. Серошевского  "Среди лохматых людей" опубликован в 1926 году
_______________

 очерк можно посмотреть здесь: http://www.icrap.org/ru/sieroszewski8-1.html



 


Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
nakashima_miwa
22 фев, 2010 18:10 (UTC)
спасибо, очень интересно! ))
( 1 комментарий — Оставить комментарий )