?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

продолжение предыдущего поста http://sakhalin-war.livejournal.com/51544.html

После возвращения Василий Ощепков  с 1914 по 1917 гг. служил унтер-офицером контрразведывательных и разведывательных отделений штабов Заамурского округа пограничной стражи, Приамурского округа и Владивостокской крепости, с 1920г. был сексотом (секретным сотрудником) Осведомительного отдела, а с 1 октября 1923 г. — секретным агентом разведывательного управления штаба Сибирского военного округа.
Владивосток 1915. Ощепков в центре.

Работая  военным переводчиком в штабе Приамурского военного округа во Владивостоке,  Ощепков организовал под эгидой Владивостокского общества «Спорт» первый в России любительский кружок по изучению дзюдо. Кружок просуществовал до 1920.

  В 1915 г. Василий Сергеевич проводит первую международную встречу по дзюдо Россия-Япония, в 1917 г. вторую, на которую прибыли из Японии во главе со своим преподавателем господином Хидетоси Томабеци, экскурсанты-воспитанники японского высшего коммерческого училища г. Отару. В этом же году 4 октября Василию Сергеевичу присваивают второй дан.



 Первый псевдоним Василия был - "Японец".  В декабре 1921 года псевдоним «Японец» был заменен на другой. В тот день в списках личного состава Разведывательного отдела штаба 5-й Краснознаменной армии появился псевдоним «Д.Д.»(возможно по первым буквам названия борьбы,  которой так увлекался хозяин бюро переводов).  Вскоре Василий выбрал себе другой род деятельности - кинематограф. Это давало возможность более свободного перемещения. 
Владелец частного бюро переводов отправлялся на Север Сахалина (окуппированного тогда после "Николаевских событий") открыто, под своей фамилией и со своими подлинными документами, которые когда-то получил в Александровске. Цель поездки - организовать какое-либо частное предприятие, прибыльное для коммерсанта и не мешающее японским властям.


японцы в 1920  на сахалине
Японцы в Александровске 1920

  Абсолютно новым делом в те времена была организация фирмы по прокату американских боевиков. Кинокартины Голливуда пользовались большой популярностью. А кинопрокатчиков было мало.
Через некоторое время Ощепков получил разрешение японских властей на проживание в Александровске. Он приобрел кинопроектор «Пауэрс», создал кинематографическую фирму, которую назвал «Slivy - Film», и стал ее генеральным директором.
     Ощепков подыскал для своей коммерческой деятельности подходящее помещение на одной из центральных улиц города.  В доме, где разместилась контора «кинематографического театра», имелось два входа. Это позволяло постояльцу и посетителям в случае необходимости войти в дом и незаметно выйти из него на параллельную улицу.
Вскоре появились первые возможности и для разведывательной работы. Ощепков предполагал, что рано или поздно командование японских войск на Сахалине обратится к нему с предложением организовать показ фильмов для солдат воинских частей, расквартированных на острове. Расчеты разведчика оправдались не сразу, но все-таки то, на что он надеялся и ожидал, произошло.
    

Чтобы представить трудности, с которыми пришлось столкнуться Ощепкову в Японии при организации разведывательной работы, целесообразно привести выдержку из доклада, сделанного военным агентом в Японии Генерального штаба полковником Самойловым в 1908 году.

Самойлов утверждал, что «в Японии разведка является делом особенно трудным и рискованным». Этот вывод русский военный агент сделал на основании следующих особенностей характера японского народа и условий жизни иностранцев в Стране восходящего солнца:


  • Патриотизм японцев, воспитанных в строгих правилах преданности «престолу и отечеству» и в очень редких случаях идущих на сотрудничество с иностранной разведкой. «Предлагающие свои услуги обычно бывают принуждены к этому денежными затруднениями вследствие игр и кутежей, а так как в Японии игры запрещены, то много шансов за то, что данное лицо уже находится под наблюдением полиции и за каждым шагом его следят, следовательно, он легко может попасться, что обыкновенно и бывает довольно скоро».


  • Скрытность и недоверчивость японцев. Их «никоим образом нельзя обвинить в болтливости. Многое из того, что в европейских странах является предметом обыденных разговоров офицеров и чиновников и пр., никогда не обсуждается вне присутственных мест, следовательно, уничтожается возможность кому бы то ни было услышать и воспользоваться этим для каких бы то ни было целей».


Расширительная трактовка понятия «секретность»:«В Японии секретными считаются многие вещи, которые вевропейских странах появляются в печати и продаются для публики: большая часть карт, все учебники военных училищ, штаты и пр. секреты».

Широко распространенная в стране сеть осведомителей. «Укоренившаяся среди японцев привычка шпионить и подсматривать друг за другом выработала из них отличных агентов тайной полиции. В Японии не считается позорным ремесло доносчика и шпиона». Хорошо организованная служба жандармерии и полиции. «Без преувеличения можно сказать, что за всеми официальными лицами, живущими в Японии, по пятам следует агент полиции. Иногда он даже не скрывается, и в случае вопроса о том, зачем он неустанно следует, обыкновенно дается ответ, что это делается для безопасности... Японцы не стесняются осматривать вещи в отсутствии владельца, прочитывать письма, подслушивать...»

Интересно отметить, что и американская разведывательная служба в отношении Японии испытывала те же проблемы, что и российская. Даже, несмотря на наличие этнических японцев, являвшихся гражданами США уже в течение нескольких поколений, при организации первого американского подразделения военной зарубежной разведки – "Бюро разведки флота" (Office of Naval Intelligence), неимоверные усилия были затрачены на то, чтобы найти "белого американца", великолепно владеющего японским языком. В результате, выбор пал на сына одного из американских миссионеров, выпускника университета Беркли, прославившегося своими "чрезвычайно экстравагантными выходками", на что, однако, флотское командование, по причине резкой нехватки квалифицированных кадров вынуждено было закрывать глаза.

Тем не менее, американцам удалось за счет развития технических средств перехвата информации и криптографии к 1919-1920 гг. устранить действие "цивилизационного" фактора.



    

Однажды Ощепкова пригласил к себе начальник военно-административного управления острова генерал-майор Токасу Сюнзи. Принимая кинопрокатчика, генерал сказал, что он желал бы, чтобы Ощепков устраивал льготные демонстрации своих фильмов для японских солдат. Взамен генерал обещал разрешить Ощепкову беспрепятственное посещение японских гарнизонов на всём Сахалине (Южный Сахалин являлся японской территорией по результатам войны 1904-05 гг.)
     Ощепков поблагодарил за оказанное доверие, обещал подобрать подходящий репертуар и представить свои предложения для утверждения генерал-майору Токасу Сюнзи. Разведчик понимал, что в случае удачи перед ним открылись бы уникальные возможности. Он мог бы посещать японские гарнизоны, собирать сведения военного характера, общаться не только с солдатами, но и офицерами.
     Надо было осмыслить: а не провоцирует ли его японский генерал. Такое вполне могло быть. Ощепков медлил с ответом, ссылаясь якобы на то, что просчитывает убытки, которые понесет в ходе благотворительных киносеансов. Токасу Сюнзи был тверд. Как любой генерал, уже принявший решение, он не хотел его отменять.
     Делая вид, что вынужден согласиться с начальником военно-административного управления, Ощепков принял предложение Токасу Сюнзи и обязался бесплатно демонстрировать фильмы там, где будет работать, или в гарнизонах, которые ему порекомендует сам Токасу Сюнзи.
     Оба достигли цели. Генерал добился, чтобы кинопрокатчик развлекал его солдат. Советский разведчик получил право посещать закрытые японские гарнизоны.
  
 Резидент «Д.Д.» приступил к работе. Разведотдел получил его первые секретные донесения: «Положение на Северном Сахалине со времени его оккупации японскими войсками», «Дислокация японских частей», «Характеристики японских военных начальников».
     Вот выдержка из «Характеристики начальника Военно-административного управления острова Сахалин генерал-майора Токасу Сюнзи».
     «...Генерал-майор Токасу Сюнзи - уроженец губернаторства Токио. В 1900 году произведен в прапорщики. За время русско-японской войны показал большую доблесть как командир роты. За храбрость награжден орденом четвертой степени. После войны служил в военном министерстве, был офицером штаба 17-й дивизии, адъютантом фельдмаршала Асыгава. В 1919 году произведен в полковники и назначен командиром 60-го пехотного полка. В июне 1921 года получил назначение на должность старшего офицера при штабе Сахалинской экспедиционной армии, начальником штаба которой является в настоящее время. (Фотографическая карточка прилагается.)»...
     В другом сообщении Ощепков прислал полное описание организационной структуры канцелярии Военно-административного управления японцев на Сахалине. Ему удалось назвать все отделы, фамилии и воинские звания их начальников и перечислить функции каждого отдела.
     В то время проводилась реорганизация Военно-административного управления японской экспедиционной армии на Сахалине, на командные должности были назначены новые офицеры. Эти сведения, несомненно, представляли интерес для советской военной разведки.
     Ощепков через курьеров «Аркадия», которые прибывали в Александровск на торговых судах, поддерживал с разведотделом достаточно интенсивную переписку.
     С высоты сегодняшних возможностей разведки трудно представить, как же резидент «Д.Д.» осуществлял связь с разведывательным отделом, который руководил его работой? В то время ведь не существовало агентурной радиосвязи, примитивной была техника тайнописных донесений (писал луковым соком). Бывало, что использовалась даже голубиная почта. Скудной была и финансовая поддержка разведкой своего резидента и его кинопрокатной фирмы.
  
  пристань Александровска 1920ые годы

     Какие ещё задачи ставил перед резидентом «Д.Д.» разведотдел штаба Сибирского военного округа? Вот некоторые из них - разведотдел требовал установить: какая японская дивизия дислоцируется в Александровске, перечислить ее командный состав, указать точное количество солдат и офицеров, оснащенность оружием и боевой техникой, выявить местонахождения штаба, организационную структуру, узлы связи и многое другое.
     Разведотдел интересовали аэродромы, используемые на Сахалине японцами, укрепленные районы, корабли, базирующиеся в портах, их количество, вооружение, система охраны портов и многое другое.

     6 мая 1924 года Ощепков сообщал в Разведывательный отдел: «...С пароходом «Георгий» в 9.00 получил от вашего курьера коробку конфет «Монпансье». В ней - четыре документа с вашими указаниями. Передал курьеру свою коробку с добытыми документами, отчет о работе, финансовый отчет и местные японские газеты...»

     В одном из донесений в разведотдел Ощепков сообщал: «...Для моей безопасности и спокойствия прошу предпринять следующие меры:
     а) необходимо разъяснить курьеру важность возложенного на него поручения, чтобы он при высадке на берег прятал бы в потаенное место информационные материалы. Это необходимо потому, что не исключена возможность обыска не только на берегу, но и в городе. Необходимо помнить, что за высадившимися на берег членами команды японцы следуют по пятам. Об этом курьер не должен забывать;
     б) объяснить курьеру, чтобы он не предавался вину, пока не выполнит поручение, то есть не передаст мне ваши указания и не примет и отнесет на пароход мои документы и не спрячет их там в надежное место;
     в) курьеру, явившемуся в пьяном виде, информацию передавать не буду.
     Должен сообщить, что этот вопрос у нас с вами самый больной. 

Мне же ходить на берег и встречать курьера сейчас нельзя. На берегу во время прихода русского парохода всегда стоят дежурные жандармы, которые меня хорошо знают, и мое шатание на берегу, иногда допоздна в ожидании курьера, может вызвать ко мне подозрение. Вам не известна строгость кордона на Погибях, который обязательно обыскивает не только груз, но и возчиков".

«...Все исходящие от меня материалы буду направлять на тонкой бумаге, на которой сейчас пишу. Оригиналы добытых документов будут упаковываться в коробки, крышки которых я буду запаивать. Затем коробку буду обшивать черной материей и ставить свою сургучную печать «Д.Д.». Никаких надписей делать не буду».
   Порожает сам этот двенадцатистраничный машинописный материал, тайком по ночам отпечатанный кинопредпринимателем на папиросной бумаге. Это разведывательное донесение восхищает удивительно исчерпывающей полнотой, сравнимой разве что с тем, чем располагало само японское командование. Начиная с полных биографий высшего командного состава (происхождение, семейное положение, образование, прохождение службы, участие в военных кампаниях, награды и т.д.) и кончая точной численностью и вооружением гарнизонов даже небольших населенных пунктов; от солдатских настроений и до чисто экономических данных о хищнической эксплуатации оккупантами природных богатств острова.

 Учитывая нестабильную обстановку на Дальнем Востоке, иногда безответственное отношение курьера к своим обязанностям и беспокоясь о безопасности, Ощепков писал руководству: «...Я надеюсь, что все исходящие от меня бумаги содержатся вами в полном секрете и при неблагоприятных политических переменах будут уничтожены в первую очередь...» Видно сложно было работать профессионалу в связке с дилетантами разведки.

Вполне естественно, что вынужденный работать в таких отчаянных и совершенно неприспособленных, примитивных условиях, Ощепков был обречен рассчитывать только на себя: "Работал исключительно своими силами. Я человек из тех немногих, кои верят только в себя".
    И заметьте, не Василия инструктируют, а совсем наоборот, этот разведчик - новичок инструктирует начальство. Сообщает о методах слежки жандармерии; указывает, где связнику может грозить особая опасность; предлагает наиболее эффективные методы работы и меры безопасности. Просит, в частности, назначить его сахалинских агентом российского общества "Доброфлот", которое осуществляло связь с островом. Это позволило ему, не вызывая подозрений, являться на пароходы для получения письменных заданий, пересылавшихся в жестяных коробках монпансье или зубного порошка с двойным дном. Необыкновенно одаренный, он совершенно самостоятельно разработал наиболее эффективные методы своей работы. И можно только удивляться, насколько профессионально сделал это начинающий разведчик, не имевший никакой специальной подготовки и даже достаточного опыта. У него в активе было только отличное знание языка. Но Василию удалось перезнакомиться чуть ли не со всем офицерским корпусом оккупированной северной половины острова. Японцы охотно шли на контакт с доброжелательным и общительным русским, хорошо знавшим их обычаи. К тому же знавшим японскую литературу, искусство и историю. Что же касалось господ - жандармов, исполнявших контрразведывательные функции, то для них было специально установлено даже бесплатное посещение любого сеанса в небольшом ощепковском кинотеатре

.

 

А специально для солдат обаятельный кинобизнесмен не только устраивал в гарнизонах бесплатные выездные сеансы, но даже выступал в роли "бенси". Это японское слово Ощепков переводил как "говорун". Звукового кино в те годы еще не было. И если у нас фильмы "озвучивали" пианисты - таперы, то в Японии это делали "бенси". Своих фильмов там почти не было. И "говорун" не только переводил западноевропейские титры, но и пояснял детали абсолютно чуждой японцам западной жизни.
    Ощепковские благотворительные сеансы гармонично сочетали приятное с полезным: скучавшие на чужбине солдаты получали хорошее развлечение, а Василий хорошую возможность получить ценные разведданные.

Прошло около года. Ощепков смог выполнить задание разведотдела. Благодаря его усилиям японские гарнизоны на Сахалине были выявлены и установлена дислокация почти всех японских оккупационных войск. Ценные сведения, переданные В.Ощепковым, не могли не быть полезными для советских дипломатов, ведущих переговоры с японской стороной о передаче Советской России Северного Сахалина.
  
Разведывательные возможности резидента «Д.Д.» расширялись. Этому способствовала его личная инициатива, умение работать среди японцев, и главное благодаря его личной настойчивости и осторожности.

     А новые задания идут в Александровск сплошным конвейером: "Хотелось бы иметь ответы на следующие вопросы: общий обзор сахалинской японской армии и гражданских учреждений... Есть ли намерения эвакуации и ее срок?.. Были ли какие-либо пополнения или уменьшения армии в 1923 году?.."

Ксожалению, однако, это была дорога с односторонним движением. Необходимые для работы деньги высылаются в Александровск крайне неаккуратно, с длительными задержками и после многих напоминаний. А вот скрупулезные отчеты в расходовании каждой иены требуют неукоснительно и категорично. Счета, выписанные на японском приказывают непременно переводить на русский язык. И это при всем том, что пересылка этой никчемной и мелочной бухгалтерии только создает совершенно ненужный, излишний риск.
    японские деньги для Сахалина

Для демонстрации в японских гарнизонах, да и в своем кинотеатре необходимы новые фильмы, и разведчик просит прислать их. Однако его обращения оказывается недостаточно; начальству нужны дополнительные "подтверждения" обоснованности этой просьбы. И вот к делу подшивается секретный рапорт завагентурой Арканова начальнику разведчасти 17-го Приморского корпуса: "Со слов маршрутного агента Иванова подтверждается необходимость снабжения резидента "Д.Д." картинами и биноклем цейса для наблюдения за японскими судами. Прошу для пользы дела обратиться от имени Корпуса в Примгубисполком (киносекция ГУБОНО) о выдаче".
    Бинокль - имущество военное, резидент вскоре его получает. Но вот победить губисполкомовских культуррегеров оказалось не по силам ни разведчасти, ни всему Приморскому корпусу в полном составе. Расстаться с фильмами ни для какой "пользы дела" могущественная киносекция не пожелала. И Василий так и остался без того, что было насущно необходимо для дальнейшей работы. Уж потом ему удалось за собственный счет закупать фильмы с помощью своего старого товарища Трофима Юркевича.
    Сегодня трудно даже поверить, что подобный "театр абсурда" мог существовать, но такова была реальность начала двадцатых годов.
Из сообщения Ощепкова: «...Уважаемый товарищ «Аркадий». С пароходом «Олег», прибывшим сюда на рейд 18 ноября, я получил от вас коробку с целою печатью и бинокль. В коробке - инструкции, деньги и условия связи с источником. Задачи, выставленные вами, настолько трудны, что опыта для их решения мне не хватает. К тому же это дело заставляет меня, человека частного, сделаться военным. Для дальнейшей работы по вопросам, приведенным в анкете, мне придется взяться за изучение военного японского письменного языка, так как ваше задание требует знания японской военной терминологии. Книги с пароходом еще не получил. В качестве пособия к переводу японских уставов, если мне их удастся раздобыть, прошу вас выслать мне наши воинские уставы старой армии и японский устав в переводе, сделанном Блонским в 1900 году. Устав Блонского, правда, устарел, но в смысле терминологии он поможет мне. Работа серьезная, ответственная, и я не против такого дела. Давать же некачественные сведения не могу.
     Документы по вашему списку достать невозможно. Но при случае можно сфотографировать. Ввиду этого я купил фотоаппарат и изучаю это дело. На Южный Сахалин постараюсь выехать, если к этому не будет препятствий со стороны властей. Д.Д.».
     К донесению была сделана существенная приписка: «...Ввиду того, что ваши документы я не храню, возможно, будут ошибки в некоторых сообщениях или отчетах. В таких случаях прошу своевременно давать новые указания».

Даже сейчас интеллигентные японцы не знают всей бездны иероглифов своего родного языка. Что же касается специальной военной терминологии, то здесь возникали еще и трудности особого порядка: она не только содержала множество своих собственных специфических слов - иероглифов, но зачастую еще и самые обыденные и понятные слова обретали в военном контексте свой особый, совершенно непонятный для незнакомого с этой терминологией смысл. А никаких военных японо - русских словарей тогда еще не существовало. Надо отдать должное мужеству Ощепкова - он только запрашивает устав
    Фраза о необходимости детального изучения, отлично показывает ответственное, добросовестно - въедливое отношение молодого разведчика к своей нелегкой работе. Его готовность, даже в опасно тесном японском окружении, приняться за дело, которое отнюдь не входит в его профессиональные разведывательные функции длительную, трудоемкую работу по переводу новых японских уставов. Если нужно, значит, будет сделано…


Случались и другие нелепые ситуации, когда опасность вдруг возникала с совершенно неожиданной стороны. "Гражданин Буриков изжил меня… С японцами я здесь справлюсь скорее, чем с русскими "языками"- написал Ощепков. А стояло за этими непонятными словами вот что. Василий, который к этому времени уже был женат, имел в "Доброфлоте" какой-то приработок, так как его киносеансы, среди которых было немало бесплатных - солдатских, давали весьма скудные доходы. Буриков, то ли завидуя "богатству" "владельца кинотеатра", то ли претендуя на его должность в "Доброфлоте", затеял грязные интриги с бесконечными сплетнями, жалобами и, похоже, даже выслеживанием, дабы уличить своего врага в нерадивой работе в "Добро-флоте". В обыденной обстановке подобное пристально - кляузное преследование могло бы вызвать всего лишь отвращение. Но когда под таким самодеятельным колпаком оказывается разведчик, это уже грозит непредсказуемо опасными случайностями, вплоть до глупейшего провала. Во Владивостоке это поняли, и больше Ощепков уже не упоминает о своем неутомимом ненавистнике, которого, вероятно немедленно отозвали. Справиться с "гражданином Буриковым" разведотделу оказалось значительно легче, чем одолеть строптивых губисполкомовских бюрократов, владевших кинолентами.

корабли под японским флагом на рейде Александровска

    Приобретя фотоаппарат, Ощепков быстро овладевает искусством съемки и увлеченно запечатлевает прекрасные сахалинские пейзажи и мужественный облик своих знакомых самураев. Но на стол разведотдела во Владивостоке ложатся фотографии японских боевых кораблей, "аэролодок" и населенных пунктов с подробным и точным обозначением размещенных в них военных объектов. Обрадованное столь богатыми результатами начальство сыплет все новые и новые задания: "Установите срочно нумерацию частей японского гарнизона на Северном Сахалине от роты и отдельной команды до армии включительно... Вышлите подробную карту хотя бы на японском языке". Карта поступает во Владивосток с припиской разведчика, которая дает ответ и на предшествовавший запрос об экономических планах оккупантов: "На карте восточного побережья Сахалина красным карандашом мной обозначены нефтяные места, изыскания на которых дали благоприятные результаты". (Среди перечисленных Василием фирм, собиравшихся качать русскую нефть, бросается в глаза уж очень знакомое сегодня название "Мицубиси"). Он сообщает также, что выслать подлинники японских секретных документов не сможет, но постарается их сфотографировать..

Разведотдел, учитывая расширившиеся возможности «Д.Д.», писал: «Товарищ «Д.Д.», при сем препровождаю вам программное задание по разведывательной работе на Сахалине в частности и вообще по Японии как на ее территории, так и в ее колониях - Корее, Формозе и Южном Сахалине. Максимум внимания уделите следующим вопросам, связанным с добыванием сведений о японской армии...»

  Выполнение этого задания выходило за рамки возможностей «Д.Д.». Для того чтобы добыть такие сведения, Ощепкову необходимо было перебраться в Японию. Лучше всего - в Токио. И у Ощепкова созрел смелый план, о котором он через курьера доложил «Аркадию». Курьером был новый сотрудник разведотдела, не моторист с парохода, работой которого Ощепков был недоволен, а кадровый военный разведчик по фамилии Иванов. Видимо, он умело выполнял свою миссию. По крайней мере, Ощепков в донесениях «Аркадию» более не сообщал о своих претензиях к курьеру. Встречи с Ивановым проходили конспиративно и без срывов. У Иванова, имя и отчество которого так и не удалось восстановить, была должность «маршрут-агент». Как оказалось, разведчик этот не только был способен на выполнение разовых заданий «Аркадия», но и имел право обсуждать с ним оперативные вопросы, которые были прямо связаны с разведывательной деятельностью резидента «Д.Д.».
  
Кинопрокатный бизнес Василия Ощепкова в Александровске давал небольшую прибыль. Денег хватало, чтобы вести дело, иметь право на общение с высокопоставленными японцами и учиться. Василий Сергеевич внимательно изучал кинопрокатное дело, завязал связи с кинопрокатными фирмами Германии и Китая, вел активную деловую переписку с владельцами Харбинского кинопрокатного общества «Алексеев и К». Важным достижением Ощепкова было то, что он, используя свои связи, сумел получить в Сахалинском жандармском управлении японский паспорт и свидетельство, удостоверяющее, что он кинопрокатчик и политически благонадежен.  Василий получил очень теплое благодарственное письмо от японской администрации острова - Военно административного управления, загодя договорился с жандармерией об упрощенном оформлении разрешения на въезд и поделился со знакомыми офицерами своими планами кинобизнеса на их родине. Ими это было встречено с одобрением и значительно большим пониманием, чем в разведотделе, где этого  не произошло.

личное дело разведчика развед.отдела штаба сибирского военного округа тов. Чёрный монах

Тогда - в 1923 - 1924 годах, кроме дипломатических работников, крайне ограниченных в своих возможностях, в Японию вообще не были внедрены наши разведчики, и Ощепкову предстояло стать первопроходцем на этом рискованном, непроторенном пути. 

"Главная маска, все-таки, будет кинематограф",- писал разведчик и получал ответ: "Предложенная Вами маскировка требует максимум времени и средств, которыми мы не располагаем в настоящее время". Для работы в Японии Василий просил снабдить его новым кинопроектором и фильмами. Ему рекомендуют вообще отказаться от "киномаскировки" и отправиться туда "как обыватель - беженец", постаравшись затем устроиться переводчиком "в одно из гражданских правительственных учреждений Японии". Понимая полную бесперспективность подобного предложения, Ощепков категорически отказывается ехать в Японию, кроме как в качестве кинематографиста. Однако, вместо кинооборудования и финансовых средств, получает столь модное в те тяжелые годы пламенное, демагогически-пропагандистское обращение, орфография которого сохранена:

Уважаемый товарищ

Работа необходимая государству еще в зачаточном состоянии, намечаются только ея вехи, насчупывается почва, а потому Ваше предложение, беспорно хорошо но при отсутствии материальных средств в настоящее время не выполнимо, тем более, что Дальний Восток еще отправляется от нанесенных ему экономических разрушений интервенцией. Наша цель при минимальных затратах, подробно осветить нашего врага Империалистическую Японию. В этом отношении Вы поможете как человек знающий быт и условия жизни Японии. Всем, чем можем мы содействовать Вам, в Вашей трудной работе мы представим, но больше только обещать в будущем, с восстановлением нашего экономического быта. И так Уважаемый Товарищ - РСФСР  ждет от Вас гражданского долга...

Возможно, это связано с тем, что не было финансовых средств (хотя это вряд ли — золота в Приморье было достаточно). Или разведотдел не смог «выбить» эти деньги у руководства — не хватило аргументов или посчитал, что разведчик должен быть на самоокупаемости. Да и зачем кинобизнес? Где сведения? - в штабе! Пусть устраивается к японцам в штаб работать — тогда посмотрим!

Скорее всего работа в Японии была бы сорвана, если бы не новый "маршрут-агент" Иванов - умный, смелый и профессионально  грамотный человек,  написавший рапорт, адресованный непосредственно заведующему агентурой Разведчасти 17-го Приморского корпуса: "Считаю своим гражданским долгом указать на неправильную и вредную для дела точку зрения, изложенную в вашей инструкции товарищу Ощепкову от 28 сентября с.г. Отказ удовлетворить просьбу тов. Ощепкова в высылке ему аппарата и картин, а также предложение поступить на службу к японцам стоит в полном противоречии с данной ему задачей и знаменует собой связывание по рукам и ногам этого отважного и талантливого разведчика, на редкость мастерски владеющего японским языком, преданного и любящего свое дело. Кинематография - это самый верный и надежный способ для проникновения в среду военной жизни всех родов оружия, тогда как должность переводчика герметически закупоривает человека на весь день, с 10 до 5 часов вечера, между четырьмя стенами одного только избранного учреждения. Что касается службы переводчиком в самой Японии, то это в отношении военных и правительственных учреждений вовсе невозможно, так как в Японии нет надобности в переводчиках на русский язык,
    С другой же стороны, в японской армии существует обычай, обязывающий владельцев кинотеатров устраивать для солдат льготные кинематографические киносеансы. Такое положение вещей дает широкую возможность тов. Ощепкову вести точный учет всех частей, бывать в штабах и фотографировать различные приказы, табели, условные сигнализации, орудия, укрепления, военные суда с их артиллерией. Проникать в запрещенные для посторонних лиц районы, как Ныйский залив, где расположен 12-й батальон. Вести широкие знакомства, появляться в нужное время в различных местах. Маскировать свои личные средства, если будет необходимость вести жизнь, превышающую сумму получаемого содержания и вообще успешно выполнять все возложенные на него поручения".

Рапорт помог - Василий Ощепков получил разрешение отправиться в спецкомандировку в Японию, правда, современного кинопроектора приобрести ему не позволили.

Вскоре у Ощепкова появился новым псевдонимом - «Монах»

продолжение следует.....
http://sakhalin-war.livejournal.com/52199.html



Оккупированный Александровск

оккупированный Александровск

Comments

( 6 комментариев — Оставить комментарий )
alter_vij
13 сент, 2010 12:58 (UTC)
спасибо. интересно
(Удалённый комментарий)
toihara
23 сент, 2010 13:53 (UTC)
кличка "варьировалась". Видимо сказать, что "вот с такого-то времени у него была только такая кличка" - будет не совсем верно. В Японии встечается и номер, и "Японец" и "Монах" и "Чёрный монах".
Почему "Чёрный монах"? Могу только предполагать, что кто-то читал Чехова. У меня есть подозрения, что этот кто-то - его друг по Токийской духовной семинарии Трофим Юркевич, тоже сахалинец, и который начал сотрудничать с "красной" разведкой раньше, он же рекомендовал и Василия.
(Удалённый комментарий)
toihara
23 сент, 2010 18:28 (UTC)
Поскольку пересмотрела массу источников в сети (тесты которых часто повторяются - кто у кого скопировал, часто разобраться сложно)на основе ВСЕГО найденного материала я и собрала данные сообщения. Про "Чёрного монаха" поверьте - не моя версия. Почему сделала вывод, что псевдоним менялся? - потому что встретила следующую информацию:
"Согласно отчетным документам разведывательного отдела Сибирского военного округа (по состоянию на 1 октября 1925 года), Ощепков и его деятельность характеризовались следующим образом: «Источник № 1/1043, кличка «Японец»*, беспартийный, русский, профессия — переводчик с японского языка. Имеет связи во всех кругах Японии. Служит представителем германской кинокомпании «Вести». Окончил японскую гимназию. Владеет японским, русским и английским языками. Знает Японию, Сахалин и Маньчжурию. Бывший контрразведчик штаба Амурского военного округа. Смел, развит, честен. Ведет военно-политическую, экономическую разведку... и держит связь с источником № 2/1044. Постоянное местожительство Токио».
А до этого - по другому источнику информация была, что из-за угрозы разоблачения, что псевдоним "Д.Д" стал известен японцам и произошла смена. И приводился рассказ, что некий японец сам рассказал Ощепкову, что следил за ним.
Ну раз дело перед Вами - рассказывайте...
(Удалённый комментарий)
toihara
24 сент, 2010 09:22 (UTC)
Да, вы правы, Ощепков постепенно становиться легендой (плохо это или хорошо?). При публикации этих заметок стояла основная задача: "Чтобы помнили". Я не журналист и публикация не претендует на научность. Я постаралась собрать информацию по данному человеку. Если спортсмены ещё что-то знают об Ощепкове, зачастую земляки его вообще о нём не слышали.
Набрала в поисковике Вашу фамилию и фамилию Ощепков - кажется вычислила "Ваш кусок". Вы искали сведения - как погиб Ощепков и был ли конкретный человек, который его предал. Так? Ваши отрывки встречала на форумах. Основным источником иллюстраций для меня был Александровск-Сахалинский сайт.
Замечательно, что подняли из небытия память об этом человеке. О многих так и не вспомнили. Интересна судьба и других семинаристов. У них не было за спиной Кодакана. Не было учеников, которые хранили память бы о них.
Я не случайно упомянула об Юркевиче. Он ведь тоже был Сахалинский. Правда, он не сирота. Интересно, что крёстным у него был отец Даниила Хармса.

Хотела бы уточнить, а почему Вы пишите, что Мацокин Н.П. бывший семинарист? ("Друг Ощепкова по учебе в Японии, бывший токийский семинарист и разведчик, преподаватель «главного самбистского ВУЗа СССР» был единственным расстрелянным в тот день.")
Сразу оговорюсь, что я не специалист, не журналист (по профессии я художник)Не претендую на научные лавры, и на публикации где-нибудь помимо интернета. Разговор в сообществе меня привлекает только возможностью сохранить память о ценном связанном с Сахалином и Дальним Востоком и возможностью обсудить.
Мы действительно очень мало знаем. Огромные пласты просто вычеркнули из истории.
toihara
23 сент, 2010 18:36 (UTC)
А на Трофима Юркевича там у Вас рядом дело случайно не лежит? По нему тоже масса вопросов.
(Удалённый комментарий)
toihara
24 сент, 2010 10:59 (UTC)
Да - Трофим и Фёдор. И кажется японцы их выделяли.
"Юркевич и Дзимбатов дошли до 3-го класса гимназии, другие же окончили низшую школу. Во время Японо-Русской войны они жили в Маньчжурии и все знают более или менее по-китайски. Среди них Юркевич говорить по-китайски особенно хорошо." "Дети все смеются и много болтают. Например Попилев, Волков и Юркевич самые милые мальчики."
Про судьбу Фёдора совсем ничего не известно.
( 6 комментариев — Оставить комментарий )